Его быстрая спокойная речь действовала гипнотически, так же как и его манера смотреть с подкупающей искренностью. Бейли пришлось почти физически встряхнуться.
— Вы — роботехник? — спросил он.
Гремионис выглядел испуганным и чуточку смущенным тем, что его прервали на полуслове.
— Нет, отнюдь. Я пользуюсь роботами, как все, но не знаю, что у них внутри. Меня это и не интересует.
— Но вы живете на территории Института Роботехники.
— А почему мне не жить тут?
— Если вы не роботехник…
Гремионис сделал гримасу.
— Это же глупо! Когда Институт еще только проектировался, здесь предполагалось автономное общество. Собственный транспорт, свои мастерские для его ремонта, свои роботы для работы в мастерских, свои врачи, свои строители. Персонал живет здесь, и если он хочет иметь личного художника, то вот Сантирикс Гремионис живет тоже здесь. Разве у меня плохая профессия, и я не должен жить здесь?
— Я этого не говорил.
Гремионис отвернулся, все еще чувствуя обиду, и нажал кнопку, а затем, изучив многоцветную четырехугольную полосу, щелкнул пальцами. С потолка спустился шар и повис в метре от их голов, затем раскрылся, как дольки апельсина, и внутри его заиграли краски, послышалась музыка. То и другое смешивалось так искусно, что ошеломленный Бейли скоро перестал отличать цвет от звука. Окна затемнились, сегменты стали ярче.
— Не слишком ярко? — спросил Гремионис.
— Нет, — поколебавшись, ответил Бейли.
— Это для фона. Я подобрал мягкую комбинацию, чтобы легче было разговаривать в цивилизованной манере.
Затем он быстро добавил: — Перейдем к делу?
Бейли отвел таза от этой штуки — Гремионис не назвал ее — с некоторым усилием и сказал:
— Да, если позволите.
— Вы обвинили меня в том, что я что-то сделал, что привело к гибели этого робота Джандера.
— Я расследую обстоятельства его гибели.
— Но в связи с этим вы упомянули меня. И вы только что спросили, не роботехник ли я. Я понимаю, что у вас на уме: вы пытаетесь приписать мне какие-то знания роботехники и построить дело против меня как… как приканчивателя робота.
— Могли бы сказать — убийцы.
— Робота нельзя убить. Но в любом случае, я не приканчивал его, не убивал: назовите, как хотите. Я вам сказал: я не роботехник. Я ничего не знаю о роботах. Как вы могли даже подумать…
— Я должен расследовать все связи, мистер Гремионис. Джандер принадлежал Глэдии, а вы дружны с ней. Вот связь.
— У нее может быть куча друзей. Какая же это связь?
— Вы утверждаете, что никогда не видели Джандера, бывая у Глэдии?
— Нет, ни разу!
— Вы не знали, что у нее есть человекоподобный робот?
— Нет!
— Она никогда не упоминала о нем?
— У нее полон дом роботов. Самых обычных. Она никогда не говорила, что имеет что-то еще.
— Прекрасно. У меня нет причин, пока, предполагать, что это неправда.
— Тогда скажите это Глэдии. Вот из-за этого я и хотел вас видеть. Просить вас об этом. Настаивать.
— Разве у Глэдии есть причины думать иначе?
— Конечно. Вы отравили ее мысли. Вы спрашивали ее обо мне в связи с этим делом, и она решила… она не уверена… Во всяком случае, она вызвала меня сегодня утром и спросила, не сделал ли я что-нибудь с роботом. Я говорил вам.
— Вы отрицали?
— Ясное дело! Отрицал со всей убедительностью, потому что я и в самом деле ничего такого не делал. Но я не могу ее убедить, и хочу, чтобы это сделали вы. Скажите ей, что, по вашему мнению, я здесь ни при чем. Вы должны сказать ей это, потому что не можете без всяких причин портить мою репутацию. Я сообщу о вас.
— Кому?.
— Комитету Личной Защиты. В Совет. Глава Института — близкий друг самого Председателя, и я уже делал ему полный отчет об этом деле. Я не стал ждать, понимаете. Я стал действовать.
Гремионис потряс головой, как бы показывая свою решительность, но, судя по мягкости лица, делал это без большого убеждения. — Видите ли, здесь не Земля. Мы здесь защищены. Это у вас, с вашей перенаселенностью, люди живут в ульях, в муравейниках. Вы толкаете друг друга, душите друг друга, и это у вас в порядке вещей. Одна жизнь или миллион — какая разница?
— Вы явно читали исторические романы, — сказал Бейли, стараясь не показать недовольства.
— Конечно, читал, и там написано так, как оно есть. Иначе и не может быть на планете с миллиардами жителей. А на Авроре ценится каждая жизнь. Физически нас защищают наши роботы, поэтому у нас никогда не бывает нападений и убийств.
— Если не считать убийства Джандера.
— Это не убийство. Джандер всего лишь робот. А от вреда большего, чем нападение, нас защищает Совет. Комитет Личной Защиты очень косо смотрит на любое действие, которое несправедливо марает репутацию или общественное положение отдельного гражданина. Аврорец, действуя как вы, имел бы серьезные неприятности. А что касается землянина…
— Я приехал для расследования, полагаю, по приглашению Совета. Не думаю, что доктор Фастольф привез меня сюда без разрешения Совета.
— Возможно, но это не дает вам право переходить границы честного расследования.
— И вы намерены заявить это в Совете?
— Я намерен пойти к главе Института…
— Как его зовут, кстати?
— Келдин Амадейро. Я попрошу его рассказать об этом в Совете. Он член Совета, лидер глобалистской партии. Так что для вас лучше сказать Глэдии, что я абсолютно не виновен.
— Я бы хотел этого, мистер Гремионис, поскольку предполагаю, что вы и в самом деле невиновны, но как я могу сменить предположение на уверенность, если вы не позволяете мне задать вам кое-какие вопросы?
Гремионис заколебался, а затем с некоторым вызовом откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.
— Спрашивайте. Мне нечего скрывать. А потом вы вызовете Глэдию прямо по моему трехмерному передатчику и скажете ей, иначе у вас будут большие неприятности.
— Понятно. Но сначала скажите: давно ли вы знакомы с доктором Василией?
Гремионис помялся и сказал напряженно:
— Почему вы об этом спрашиваете? При чем тут это?
Бейли вздохнул, и его унылое лицо стало еще печальнее.
— Напомню вам, мистер Гремионис, что вам нечего скрывать и что вы хотите убедить меня в своей невиновности, а я, в свою очередь, должен убедить в этом Глэдию. Так что скажите, давно ли вы знакомы с доктором Василией. Если не знакомы, так и скажите… но с моей стороны честно будет сказать вам: доктор Василия утверждает, что вы знаете ее и знаете настолько хорошо, что предлагали себя ей.
Гремионис скорбным и дрожащим голосом сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
